Мифический, мистический паук-птицеед

Опубликовано MaxTr - сб, 04/22/2017 - 12:37

В Пауках-птицеедах есть что-то таинственное. Они пугают людей. Они – создания ночи, магически появляясь и потом вновь исчезая во тьме. У них длинные волосатые ноги, а сами они кажутся огромными и противными. Но, прежде всего, они – Пауки!

Из-за этого, вполне нормально, что суеверные люди приписывают им разнообразные зловещие качества. И там где нет фактов, мифы правят безумием. И как результат, очень благодатная почва для практического изучение пауков-птицеедов.

Даже одно из названий пауков-птицеедов - тарантул (tarantula) является в двойне неправильным употреблением термина. Существует Паук, принадлежащий к очень отдалённо родственной группе, который стал пользоваться дурной славной в течение пятнадцатого века. Этому пауку, названному от имени Итальянского города Таранто «Taranto» (или Тарантум «Tarantum» для людей Ренессанса), приписывается причина странной болезни названной Таран-тизм «Taran-tism» (Gertsch 1979). По легенде, укус этого паука приводил к болезни, и всякий укушенный был обречён, а единственным лекарством было: увлечение безумством - пылкий танец тарантелла «tarantella».


Сейчас, несколько веков спустя, в более спокойные времена, власти подозревают, что тарантелла «tarantella» был простым поводом для некоторых закрытых пирушек, во времена, когда веселье безжалостно пресекалось.
И как результат, суеверие относительно тарантизма «tarantism», любой
большой Паук был подозрительным и внушал страх крестьянству.

Когда исследователи Ренессанса исследовали дальние уголки мира, они возвращались со страшными рассказами о гигантских пауках - тарантулах «tarantulas», живущих в тропиках, субтропиках, и более тёплых умеренных зонах. Постепенно, Англо-говорящие люди, в особенности Североамериканцы, применили это название к группе значительно больших и более эффектных пауков, чем Европейские, забыв практически полностью о городе Taranto и тарантизме «tarantism». Этот миф о больших и опасных пауках по-прежнему продолжает существовать даже сегодня. Интересно, что Европейцы часто именуют наших тарантулов как mygale или Vogelspinnen (в единственном числе: Vogelspinne), оставляя термин тарантул «tarantula» для первичного паука.

Название Mygale тоже ошибочно. Впервые, его использовал известный натуралист, Барон Жорж Кювье «Baron Georges Cuvier», чтобы назвать вид землеройки, маленького млекопитающего напоминающего мышь. Однако, другой знаменитый биолог, Барон Чарльз Walckenaer, создал его независимо в 1797 году, для описания тех огромных, мохнатых пауков которые были пойманы в тропиках. Так, целая группа пауков стала известна под именем Мигаломорфные «Mygalomorphae». Но, потому, что это имя прежде уже было использовано для млекопитающих, оно было недействительно, как имя для пауков. Тем не менее, мы до сих пор сталкиваемся с мигаломорфными «mygalomorph» пауками, даже в научной литературе. В начале восемнадцатого века, швейцарская аристократка по имени Мадам Мария Сибилла Мериан, совершила «Madame Maria Sibylla Merian» Карибское путешествие, посетив, в числе многих других мест, Суринам, в Южной Америке. В то время, Карибские Острова и Южная Америка были чрезвычайно первобытны и нецивилизованны. Такая поездка была сопряжена с множеством опасностей. Аристократические дамы не сбегали в такие дикие и варварские места. Их обязанностью был дом с их мужем и семьёй, или выполнение других более подходящих социальных функций.

Мадам Мериан опубликовала несколько отчётов о своих путешествиях, последний раз появившихся в 1771 году (Merian 1771).

Почему птицеедов называют тарантулами и едят ли они птиц. Происхождение названия паука

Экспедиция  Мадам Марии Сибиллы Мериан принесла ей большую известность, а её докладам изрядную критику. Она потерпела особенно злое словесное порицание, за то, что она имела смелость опубликовать гравюру на дереве, изображающую паука-птицееда поедающего маленькую птицу. Для зоологов того времени, это была непостижимая ересь. Пауки, соответствуя общепринятым научным убеждениям, совершенно точно не едят позвоночных! Как результат, она была публично осуждена. До 1910 года никто из научных авторитетов фактически не подтвердил, что в определённых обстоятельствах, по крайней мере, некоторые пауки-птицееды всё же едят птиц (Bates 1910). Мадам Мериан была оправдана, и радикальная, новая концепция была дарована нам.


Даже после этого, обстоятельства, при которых они могут, есть птиц: живых ли птиц, мертвых ли, или нечто среднее, или какую часть их рациона составляют птицы, до сих пор активно обсуждается.


Этот как раз и есть источник названия птицеед (bird-eater) и птичий паук (bird spider) в Английском, и Vogelspinne в Немецком. К сожалению, эти названия дали людям, целиком не верное и абсурдное представление о том, что пауки-птицееды питаются птицами.

Дополнительные иллюстрации из старых текстов представлены здесь, как пример тяги науки и обычных людей к этим потрясающим паукам. На сегодняшний день, бульварные газеты, продавцы животных и цирки проявляют одинаковые попытки изумить своих будущих клиентов своими пауками птицеедами.

Чтобы сделать вопрос ещё более запутанным, существует другое животное, отдалённо родственное паукам, и являющееся настолько зловещим, что арахнологи поместили его в род под названием Тарантул (Tarantula), при всём при том, что это животное не является пауком и совсем не ядовито.


 Сейчас мы просто сформулируем, то, что мы имеем в виду под термином паук-птицеед или тарантул (tarantula): это множество из восьми сотен или более видов, чрезвычайно больших и волосатых пауков, которые в основном живут в норах.


Непрофессионалы часто путают пауков-птицеедов с вдовьими пауками (widow spiders) и с южно-Европейским видом malmignatte, таким образом, ухудшая миф. Ещё хуже то, что существуют несколько видов птицеедов и некоторых из их ближайших родственников, которые действительно опасны (Bucherl 1968; Maratic 1967), а это ещё больше подливает масло в огонь.


Птицееды так же получают много плохих оценок в кино. Многие фильмы и телепрограммы, в которых принимаю участие такие знаменитые актёры как Шон Коннери (Sean Connery), Три Простака (The Three Stooges), Гаррисон Форд (Harrison Ford) и Вильям Шатнер (William Shatner), представляют птицеедов как угрозу цивилизации или человечеству. Тарантул Который Съел Токио (The Tarantula That Ate Tokyo) - это старая шутка среди поклонников фильмов ужасов. Фактом является то, что эти фильмы играют на невежестве и страхе, которые передаются непросвещёнными людьми поколениями. Никто не будет платить за то, чтобы посмотреть фильм Гончая Которая Съела Бостон (The Beagle That Ate Boston) пока все будут знать, что из себя представляет гончая на самом деле. Аналогично и люди знающие пауков-птицеедов.


 Практически каждая черта, приписываемая птицеедам в этих фильмах, является полным противоречием реальности. Не смотря на то, что такие фильмы могут быть рекомендованы как развлечение, они должны так же быть рекомендованы как детальные отчёты о том, чем птицееды на самом деле не являются.


 Но на этом всё не заканчивается. Великий немецкий композитор Ф. В. Ницше (F. W. Nietzsche), в произведении «Also Sprach Zarathustra», использовал строку Tarantulas are ye unto me, and secretly revengeful ones, как намёк на склонность к предательству или на неблагонадёжность.


Менталитет у птицееда такой, что понятия мести и лояльности являются для него полностью чуждыми, и поэтому бессмысленными. Однажды прирученные (не такая уж и сложная задача с большинством видов), они, по меньшей мере, настолько же заслуживают доверия, как и домашний пёс.


Следующие две истории, рассказанные Уильямом Баергом (William Baerg), иллюстрируют величину невежества и суеверия сельского народа относительно пауков-птицеедов. Первая история касается распространенной болезни лошадей в Мексике.


Птицеед забирается вверх по копыту, срезает узкую полоску волос вокруг ноги. Если он не будет в это время потревожен, то никаких повреждений не будет. (В другой версии повреждения являются случайно, во время среза волос.) Но если он будет потревожен, то паук кусает и это приводит к потере копыта.” Это поверье о том, что пауки используют, таким способом полученные волосы, для строительства гнезда. Согласно другой вариации легенды, потеря копыта вызывается мочой паука mierda de arana, и так же его выделениями excreta de arana  (Baerg 1938). На самом деле, такое состояние, вероятней всего, было вызвано случайными царапинами на лошадиных ногах, и попаданием в них, во время влажной погоды, грязи содержащей мочу, фекалии и бактерии Bacillis necrophorus. Эта бактерия, как известно, при таких обстоятельствах попадает в незначительные порезы и царапины, вызывая симптомы, схожие с описанными в легенде.
 Действительно, много простых людей в сельской местности в Мексике называют птицееда hierba - сорняк и mata-caballo - убийца лошадей (Baerg 1929).


Следующая маленькая история иллюстрирует величину невежества и истерии возможной даже в сельских районах Соединённых Штатов в 1929.

Высокая степень страха по отношению к этому невинному существу, хорошо показана в истории, которая недавно появилась в одной из местных ежедневных газет. Человек, ведущий машину Форд, внезапно осознал, что огромный птицеед как-то забрался в машину. Даже не делая попытки остановить автомобиль, водитель выпрыгнул через дверь. Машина выехала на набережную и разбилась, но мужчина считал себя счастливчиком потому, что остался жив и невредим (Baerg 1929). Следующий список небылиц о тарантулах, рассказываемых с серьёзными лицами, предложен для развлечения читателя, а так же для его просвещения.

 

Я чуть не умер от укуса паука-птицееда!


Паук-птицеед кусает сравнительно редко. Когда содержащий птицееда бывает укушен, чаще всего атака спровоцирована или владелец попытался обращаться с пауков ненадлежащим образом. И даже, если тарантул действительно кусает, то редко вводит яд (так называемый сухой укус). И, даже если яд введен, его эффект едва стоит упоминать. Почти все серьезные укусы паука, зарегистрированные в Северной Америке – какой-либо одной из Вдов (вид Latrodectus), Отшельников (вид Loxosceles), или на Тихоокеанском Северо-западе, привезённым европейцами, Пауком Бродягой (Tegenaria agrestis). Фактически, вероятно, во всем мире существует меньше чем сто опасных видов пауков (включая птицеедов), и меньше чем дюжина из них – это птицееды или их родственники. Чтобы иллюстрировать эту мысль, пожалуйста, самостоятельно рассмотрите эти вопросы. Сколько из ваших членов семьи заболело или умерло от укуса паука? Сколько ваших соседей? Сколько из этих укусов – это укусы паука-птицееда? Когда последний раз ваша местная газета сообщала о смерти причиной, которой был паук? Это был птицеед? Рассматривая количество птицеедов проданных в зоомагазинах, если же они действительно настолько опасны, разве вы не ожидали какого-нибудь упоминания об этом факте? Из невежества, и с помощью фильмов ужасов, непосвящённые продолжают путать птицеедов с опасными видами, даже тогда когда существует хотя бы маленькое сходство.

 

Тот тарантул прыгнул на двадцать футов (шесть метров).


Это один из более распространённых мифов среди непросвещенных людей. Как будет пояснено более подробно далее, большинство пауков-птицеедов физически не способны запустить себя далее чем на несколько сантиметров. И даже если бы длинные прыжки были возможны, покровы их тела просто были бы не способны поглотить удар от приземления. Они бы шлёпнулись о землю, как гнилые помидоры! Один стремительный прыжок положил бы конец всему этому.
 Однако, есть несколько значительных исключений в этом «не-прыгают» правиле. В тропиках Нового Света, Индии и прилегающим островам, и в Африке обитают несколько видов птицеедов (не обязательно родственных друг другу), которые полностью живут на деревьях, кустах и высокой траве (так называемые древесные пауки-птицееды). Некоторые даже селятся под карнизами и под соломенными и глиняными крышами зданий. Общее количество этих видом вероятно меньше чем пятьдесят, не смотря на это, они составляют несомненное меньшинство среди птицеедов. Поскольку эти пауки живут высоко над землёй, и действительно редко спускаются на землю, они развили такие образцы поведения, которые дают им возможность с лёгкостью и относительной безопасностью прыгать и часто даже планировать. Однако, важно отметить, что они не могут прыгать вперёд больше чем какие либо другие птицееды. Чтобы преодолеть расстояние в несколько сантиметров, они должны сначала забраться повыше, и только потом прыгнуть и спланировать к новому месту.

 

Я клянусь, паук был ярд (девяносто сантиметров) в ширину!


Согласно этой записи, официально зарегистрированный самый большой птицеед, Theraphosa blondi, распростёрся всего лишь на двадцать-пять сантиметров (десять дюймов, Gertsch 1979), был самцом, и по этому, имел более длинные ноги и небольшое тело, в сравнении с подобной самкой. Даже тогда, это настолько внушительно, что есть сомнения относительно правдивости этих данных! Недавно, авторы слышали об отдельных сообщениях по поводу превышения некоторыми видами этих размеров. Lasiodora parahybana и Pseudotheraphosa apophysis, как теперь полагают, достигают тридцати-трёх сантиметров (тринадцать дюймов) в размахе лап. Мы с волнением ждём официальных статей в научных журналах об этих огромных пауках.
 Из-за ограничений в их строении, сомнительно, что будет найден какой-нибудь намного больший птицеед. В таком волнительном моменте, объективная оценка размера не может ожидаться от случайного наблюдателя, который поражён видом огромного паука. Это особенно актуально для тех, кто испытывает давний и глубокий страх перед ними. Истории о пауках, так же как и истории о рыбах, имеют тенденцию расти со временем и с легковерием аудитории.

 

Паук-птицеед укусил его, когда он сидел в уборной!


Хотя наземные птицееды и способны к лазанью, но они не слишком умелые в этом. Они просто слишком тяжёлые, чтобы эффективно карабкаться по вертикальным поверхностям, в особенности по поверхности унитаза. Кроме того, туалеты и уборные являются одними из самых негостеприимных мест из всех, которые можно только вообразить для паука-птицееда, их образ жизни таков, что там не только нет ничего притягивающего их, но есть все, что их отталкивает. Даже если птицеед когда-либо и будет найден в уборной, то это будет безусловной случайностью.


Несколько видов птицеедов являются древесными, и в районах, где они обитают, они могут быть найдены под навесами крыш, и даже случайно угодить в уборную. Не смотря на это, они в большинстве случаев совершенно не агрессивны (хотя некоторые могут и укусить, если их тронуть) и, вероятно, не подходят к этому мифу. Бродячие самцы пауков-птицеедов некоторых видов иногда, на время солнечного дня, ищут убежище от хищников в домах или, забираясь на кустарники, и низкие заросли. Возможно, что один из них может заблудиться и попасть прямо в уборную, но опять же это будет очень редким случаем. Как и прежде, вероятность быть укушенным одним из них настолько мала, что даже неуместна.
 Типичные укусы в уборной, как и в других надворных постройках, являются характерными для укусов Вдовьих пауков (widow spiders). Мало того, что они не только намного более часты в таких ситуациях, но и всем признакам соответствуют намного лучше. (Parrish 1959).

 

Самка паука-птицееда всегда съедает своего суженного после спаривания.


Это, вероятнее всего прямое последствие подобного мифа относительно Вдовьих пауков (widow spiders). В действительности, в обеих группах пауков, самец редко съедается. Фактически, у большинства пауков, вдовьих (widows) и птицеедов, самец может оставаться поблизости и спариваться с одной самкой несколько раз!

 

Портовый грузчик был атакован пауком-птицеедом, выползшим из бананов.


Было время, когда фрукты и овощи из тропиков транспортировались, фактически, сразу же после того, как их срывали с деревьев или стеблей. В этом грузе транспортировалось много животных безбилетников. Когда корабль прибывал в порт для разгрузки, экзотические создания часто становились источником террора для работников доков и складов. Это было вполне оправданно. Любая змея могла оказаться очень ядовитой африканской змеёй fer-de-lance, а паук мог быть одним из самых ядовитых пауков планеты Phoneutria fera. Оба этих животных очень опасны. Рабочие редко имели время разглядывать разницу между fer-de-lance и безобидным удавом, между P. Fera и, ни в чём не повинном, птицеедом. Все они безжалостно убивались. Впоследствии, эти люди чувствовали себя просто обязанными передать истории о своей храбрости и везении, любому, кто был готов их слушать. Истории распространялись, приукрашивания множились.


 Современные методы сбора урожая, упаковки, и отгрузки в значительной степени устранили эту проблему. Истории, однако же, продолжаются, без сомнения, питаемые очень редкими безбилетниками, сумевшими всё-таки пережить путешествие.

Только в двадцатом столетии некоторые люди начали действительно понимать паука-птицееда. Сейчас, приближаясь к двадцать первому веку, мы всё ещё ничтожно мало осведомлены о многих аспектах их жизни и их привычках.