Ещё раз о линьке

Опубликовано MaxTr - сб, 04/22/2017 - 12:35

Ниже приведён набор разнообразных сведений, которые любителю не помешает на всякий случай держать в голове при общении с птицеедами.
Обратите особое внимание. Если птицеед лежит на спине, то он, скорее всего, линяет, а вовсе не умирает. Умирающие птицееды практически никогда не переворачивается на спину. Они сидят в нормальном положении, но с поджатыми лапами.
Лысый птицеед вовсе не обязательно стар. Так же это не означает, что с предыдущей линьки прошло много времени. Это не показатель для оценки возраста или времени, прошедшего с последней линьки. Это всего-навсего признак того, что паук счёл необходимым счесать с себя значительную долю защитных волосков, в полном комплекте восстановившихся после линьки, которая могла быть две недели или два года назад; пауку при том может быть три года или тридцать.Зачастую долго содержавшийся в неволе птицеед не плетёт коврик для линьки. Это не является признаком болезни или преклонного возраста. Может быть, это следствие домашнего содержания? Бывает ли такое в дикой природе? Неизвестно.
Иногда птицеед линяет, лёжа почти на боку, или вообще не переворачивается. Нет смысла переживать из-за этого, если старая шкурка полностью сброшена.
Пауки, содержащиеся в тесных коробках, частенько имеют проблемы с линькой, чаще всего проявляющиеся в деформации ног. Особенно это характерно для птицеедов, которых перевозят на продажу в маленьких ёмкостях. Перелиняв ещё раз в нормальных условиях, паук вернёт себе былую красоту.  Как же птицееды линяют в норах? Почему дикие пауки не испытывают деформации, линяя в таком небольшом пространстве? Сейчас мы этого не знаем, однако любитель, тщательно продумывающий условия содержания, сможет дать ответ на эти вопросы, и, может быть, даже подтвердить их фотографиями.
В неволе наиболее часто линяют молодые птицееды. Одна особь из Арканзаса (предположительно Aphonopelma hentzi) линяла 4 раза в первый год, по два раза следующие 7 лет и по одному разу оставшиеся три года. К седьмому году она достигла максимального роста, тёмная область жгучих волосков распространилась по всей опистосоме (Baerg 1938). Некоторые виды, содержащиеся при повышенной температуре и получающие достаточно пищи, могут линять практически каждый месяц.
С возрастом линьки становятся нерегулярными. Хотя некоторые взрослые самки (напр., Brachypelma emilia) часто пропускают ежегодные линьки по причине особенностей физиологии, а не от старости.
Одна особь B. emilia, которой авторы дали имя Герцогиня, линяла ежегодно только первые три года после того, как её приобрели уже взрослой летом 1972 года. Потом она перешла на двухлетний режим. В конце концов, она линяла весной 1983, потом весной 1986 (три года) и, наконец, весной 1989 (снова три года). Она скончалась в феврале 1991.
В то время как птицееды Северной Америки (вообще Северного Полушария) в норме линяют в марте – сентябре, линочный цикл пауков Южного полушария сдвинут на 6 месяцев. Только что привезённые птицееды южного полушария линяли в коллекции авторов с сентября по декабрь в первый год, затем сроки линек постепенно смещались к марту – июлю, как у северных видов. Содержались они в комнате с искусственным освещением, включенным 16 часов в сутки круглый год. Внешний свет в комнату не попадал. Температура совершала небольшие колебания в суточном и сезонном режиме, соответственно колебаниям температуры на улице. Легко предположить, что биологические часы пауков подстраиваются под сезонные ритмы, исходя из колебаний температуры. Любознательный читатель, привыкший иметь дело с техническими приспособлениями, может поставить эксперимент и проверить эту теорию.
Как же определить приближение линьки? Для пауков как Старого, так и Нового Света одним из признаков является то, что птицеед перестаёт питаться. Молодые паучки будут поститься лишь несколько дней до линьки, взрослые, прежде чем сбросить шкуру, проведут без пищи несколько недель. Один из крайних случаев демонстрирует Theraphosa blondi, которая может не есть в течение одного – трёх месяцев до и после линьки. Длительный отказ от пищи сам по себе не гарантирует приближения линьки, но если время года подходящее, то он является довольно верным признаком.
По мере приближения дня Икс опистосома может казаться более раздутой, чем обычно, почти лопающейся. У некоторых видов, особенно у Aphonopelma seemanni, покровы опистосомы могут приобрести особую морщинистость, как будто спущенный воздушный шарик. В то же время опистосома как бы отделяется слегка от просомы, стебелёк при этом слегка вытягивается. Пропорции ног также могут слегка измениться. У некоторых видов они как будто слегка удлиняются, у других утолщаются. Все эти признаки выражены незначительно, так что для того, чтобы судить по ним о приближающейся линьке, надо хорошо знать, как выглядит паук в норме в межлиночный период.
Признаки приближения линьки у птицеедов Нового Света, которые обладают защитными волосками, уже обсуждались ранее.

Потеря конечности.

Конечности членистоногих по конструкции похожи на трубки с более или менее жёсткими стенками. Если часть такой конечности сильно повреждена или вообще утеряна, то было бы неплохо иметь некий клапан, находящийся чуть ближе к телу, который можно закрыть и предотвратить вытекание жидкости из тела. Если бы, кроме того, сразу рядом с таким клапаном было «слабое звено» конечности, то можно было бы отделить повреждённую часть, разорвав непрочный участок. Притом, что повреждённая конечность подвергает опасности хозяина, животное бывает просто вынуждено прибегнуть к самокалечению в определённой точке. Действительно, не лучше ли потерять ногу, схваченную сильным хищником или кровожадным сородичем, или застрявшую после неудачной линьки, чем распрощаться с жизнью?

Конечно же, этот принцип уже тысячелетия используется артроподами при обращении с повреждёнными конечностями и называется аутотомией. У ракообразных, например, есть специальный острый гребень на внутренней поверхности экзоскелета конечностей и специальная мышца. Если конечность достаточно серьёзно повреждена, нервный импульс заставляет эту мышцу сократиться, и конечность оказывается отрезанной.
Не все артроподы способны к аутотомии, равно как и не все арахниды. Она либо появилась в ходе эволюции независимо у разных групп, либо была многими утеряна в череде веков. Пауки – одна из групп, сохранившая эту способность. Сочленение между коксой и вертлугом имеет особое строение. На дистальном (дальнем от тела) конце базального сегмента имеется похожее на воротничок жёсткое кольцо, укрепляющее этот сегмент.  Гибкая сочленяющая мембрана, присоединяющая вертлуг, чуть сужена по сравнению с прилегающими члениками (напоминает соединение двух сосисок). Она так же несколько менее прочна, чем остальные. В то же время лишь одна мышца проникает сквозь это сочленение. Все остальные заканчиваются, прикрепляясь к склеритам мембраны, которая крепится к базальному сегменту.
Если приложить достаточное усилие к бедру, эта тонкая мембрана рвётся первой и вся нога отбрасывается. Мышцы, прикрепляющиеся к склеритам на мембране, от боли сокращаются, стягивая края мембраны и уменьшая таким образом размеры открывшегося отверстия. Получается небольшая пустая впадина.
Будучи схваченным хищником, или в случае невозможности вытащить ногу после линьки, птицеед может отбросить конечность. Если нога свободна, но серьёзно повреждена, он может сам дотянуться до неё хелицерами, или педипальпами, или даже ногами и попытаться оторвать. Попытка эта обычно бывает успешной.
Но несмотря ни на что ноги никогда не отбрасываются без достаточных оснований. Потеря ноги – это крайняя мера, принимаемая в безвыходной ситуации. Для животного это серьёзный удар, и в большинстве случаев оно постарается сохранить конечность. И даже если есть повреждение, паук может принять решение не отбрасывать ногу. Например, в том случае, если повреждённый сегмент находится где-то в конце (telotarsus), кончик может просто высохнуть. Это может привести к значительным последствиям во время следующей линьки.
В случае потери конечности, если хозяин не слишком выбит из колеи или ослаблен, он может съесть её с не меньшим аппетитом, чем если бы это было насекомое, пойманное при обычных обстоятельствах (Baerg 1938; Bonnet 1930; и собственные наблюдения авторов). Это служит как минимум двум целям. Во-первых, это эффективное использование конечности. К тому же запах не привлечёт хищников, а разлагающиеся ткани не станут источником заразы. Во-вторых, поедание отброшенной части приводит к возвращению в организм потерянных протеинов, солей и жидкости. Ну и, несмотря на то, что с нашей точки зрения эта картина не слишком приятна, такая еда ничуть не хуже любой другой.

Регенерация.

Повреждённая конечность может быть не только сброшена, но и постепенно восстановлена после нескольких удачных линек! Учёные подозревали, что это так, но лишь в 1926 году регенерация была описана Baerg. То, что столь значительный факт биологии птицеедов так долго оставался неизвестным, говорит о том, насколько мало знали исследователи 18-19 веков об этих пауках, а также о том, насколько это удивительные животные.
Размер восстановленной конечности зависит от того, сколько времени прошло от акта самокалечения до следующей линьки. Чем длительнее этот период, тем больше будет конечность. Даже если вначале размеры её невелики, она всё равно имеет вполне нормальное строение. Она будет расти с каждой успешной линькой и достигнет нормальной величины за два – четыре года.

Нога – это не единственная часть тела паука, способная к регенерации.
 
Не редкость для птицееда сломать кончик клыка, если он наткнётся на камешек при схватывании добычи. Сломанный кончик будет тупым, но не обязательно помешает хозяину питаться. После линьки он восстановится. Паутинные придатки также могут быть оторваны хищником; они тоже восстановятся через несколько линек. Здесь уместно будет сказать о восприятии боли у птицеедов.
Их анатомия и физиология столь отличны от наших, что хочется думать, что они не чувствуют боли в том же смысле, что и мы; эта мысль успокаивает нашу совесть, когда мы каким-либо действием наносим им ущерб. Факт тот, что они реагируют заметным образом на любое повреждение, которое, по нашим понятиям, должно вызывать боль, это подтверждено многими исследователями. Даже в особых случаях аутотомии они, очевидно, испытывают ощущение сродни боли. Пока мембранное колечко не сократилось полностью, и не образовался рубец, птицеед остаётся гиперчувствительным. Он непрерывно передвигается по террариуму и обострённо реагирует на любой внешний раздражитель.

Хоть птицееды и отличаются от нас во многом, следует относиться к ним как к любому другому живому существу, стараясь причинять настолько меньше боли и неудобств, насколько это возможно.