Темы форума

В поисках пауков-птицеедов

Публикации • книги • переводы • статьи • Все о хобби и не только
Аватара пользователя
MaxTr
Администратор
Сообщения: 1621
Зарегистрирован: 10 апр 2013, 22:13
Откуда: Ленинград

В поисках пауков-птицеедов

Сообщение MaxTr » 17 сен 2014, 16:33

Искать птицееда в незнакомом месте – примерно то же самое, что искать иголку в стоге сена. Поэтому вам точно нужно знать, где обитают пауки-птицееды, в этом вам может помочь опытный гид. Иначе вам придется бродить днями, а то и неделями в поисках хотя бы одного экземпляра.

В 1935 году я и моя жена совершили поездку к западным побережьям. Путешествие проходило с сентября по октябрь – в то время, когда самцы тарантула являются отличными гидами для поиска колоний пауков. Неторопливо передвигаясь на машине, мы нашли образцы тарантулов в Оклахоме, Техасе и Нью-Мексико. В Аризоне мы остановились в Тусоне, где находится местный университет и где я мог бы получить дополнительные знания.

Каньон Сабино (Sabino Canyon) оказался отличным местом для сбора пауков. Здесь тарантулы жили в норах длинной в 4-5 дюймов (10 -13 см., прим.) и шириной 6-8 дюймов ( 15 - 20 см., прим.). Некоторые из них были очень плотно оплетены паутиной. Я взял несколько образцов пауков обратно в Арканзас, где один из них, пять лет спустя, превратился в зрелого самца. Этот вид, должно быть, тесно связан с видом из Арканзаса, так как самец из Аризоны охотно спаривался с самкой из Арканзаса.

По дороге к горам Санта-Рита (- Santa Rita Mountains), мы видели большое количество птицеедов, преимущественно одного и того же вида. А когда мы покидали Тусон (Tucson), двигаясь на запад, мы видели много самцов пауков, пересекающих дорогу. Дальше к западу, Сан Диего (San Diego), в Калифорнии (California), настоящий рай для охотников за тарантулами. Недалеко от бульвара El Cajon (Boulevard El Cajon), рядом с военно-морскими радио вышками (Naval Radio Towers), птицееды встречались просто огромными. Самки, довольно крупные и с коричневатой окраской, жили в норах глубиной примерно 10 дюймов (25,4 см., прим.). На пересечении Gilcher Street и College Avenue, в пригороде (в 1935 году, теперь же это почти в центре города) находилась большая колония тарантулов. Без детального исследования мы обнаружили более 20 особей. Один из образцов, которых я забрал обратно домой, дожил до 1948-49 годов.

Севернее, больше к северо-востоку от кампуса State College находилась другая колония пауков, живущих в норах и плотной лиственной подстилке, около 10-12 см глубиной. Некоторые из них жили под камнями и заплетали паутинной вход в убежище над поверхностью камней.

В Сан-Диего (San Diego) моим проводником, в основном, был Ли Пассмор (Lee Passmore). Мы пошли к месту между водохранилищем Sweetwater Reservoir и Lemon Grove, где тарантулов было в значительном количестве. Около нор этих пауков-птицеедов были настоящие курганы. А вход в некоторые из них представлял собой арку, созданную из оплетенного паутиной сорняка.

В зоопарке Бальбоа парк (- Zoo in Balboa Park) целый ряд был посвящен паукам-птицеедам на выставке. Мне сообщили, что они были пойманы на территории парка. Крупнейшие, черные образцы принес сюда Л. М. Клаубер (L. M. Klauber), известный авторитет в охоте на гремучих змей, который решил отдохнуть от своих змей, и собрал несколько пауков в окрестностях Флетчер Хилл (Fletcher Hill).

Птицееды не являются редкостью в Калифорнии, где осадков вполне достаточно, чтобы удовлетворить пауков. Я собирал образцы в Сан Луис Обиспо (San Luis Obispo), Беркли (Berkeley) и Сакраменто (Sacramento). Но моей любимой областью для изучения этих привлекательных животных всегда будет Сан-Диего (San Diego).

Мексика с ее широким спектром широты, высоты и осадков, а так же других климатических условий, предоставляет неограниченные возможности для изучения не только так называемых ядовитых членистоногих, но и других представителей фауны и флоры. Большая работа была проделана там для исследования пауков-птицеедов, но предстоит еще немало свершить открытий. Большое количество пауков из многих областей, остаются по-прежнему неизвестны.

Мое первое путешествие в Мексику состоялось в конце 1926 года, как раз во время политической неразберихи. По крайней мере, так было в штате Дуранго (Durango), куда я и направлялся. Революция началась 4 октября – именно в тот день, когда я приехал на место. Индейцы яки (Yaqui Indians) были очень взволнованы, а местный бандит по имени Хуан Галиндо (Juan Galindo), своеобразный местный Робин Гуд, был настоящим поставщиком страшилок на местном рынке.

Но я отвлекся: основным моим занятием тогда не были тарантулы. Я ехал в Мексику в поисках скорпионов, известных в тех местах как alacranes. В то время, уже около 140 лет, в Дуранго (Durango) была объявлена охота на скорпионов, чтобы сократить их численность. Один из семи видов, проживающих там, признали смертельно ядовитым. Их яд с легкостью мог убить ребенка. В прежние годы от укусов скорпионов погибало от пятидесяти до шестидесяти людей ежегодно. Однако даже сейчас про опасных существ не забывают. Гимн штата называется «Дуранго - Страна Alacranes», а местная команда по бейсболу называется «Los Alacranes».

Мои усилия в основном были посвящены определению того, какие из семи видов являются ядовитыми, и могут ли последовательные укусы или инъекции привести к появлению иммунитета. Белые крысы, которые были доставлены мне в Дуранго (Durango), и несколько морских свинок, которых мне удалось получить, были очень хорошими помощниками в работе по изучению токсичности скорпионов.

После поиска на территории Железной Горы ( - Iron Mountain) и Серро де лос Ремедиос (- Cerro de los Remedios) ядовитого скорпиона и, найдя только безвредные виды, я воспользовался советом Дона Фредерико (Don Frederico's): искать их в городе, в развалинах собора Сан-Франциско (- San Francisco Cathedral). Это потребовало специального разрешения от местного мэра (- mayor ( el Presidente )). Вооружившись разрешительной бумагой, я отправился на работу. Там, под сырцовым кирпичом, в руинах, я нашел пресловутый вид alacranes (Centruroides suffusus). Не было никаких сомнений в том, что это он, ведь других просто не было. Количество ядовитых видов сильно ограничено в пределах города Дуранго (- city из Durango).

Путешествуя из Дуранго (Durango) в Guatimape, я обнаружил для себя, что истории, по Робин Гуда (Robin Hood) относительно Хуан Галиндо (Juan Galindo), все-таки, имеют долю правды. Так как он воровал у богатых и отдавал бедным (хотя, вероятно, не все), это давало ему некую защиту от сыщиков. Чтобы уменьшить такую защиту правительство приняло некоторые очень серьезные меры. Любой, кто оказывал помощь Галиндо, был сразу же казнен через повешение. Судя по донесениям, около 60 его друзей понесли такую кару.

Но даже в то время, когда я проводил интересные эксперименты со скорпионами и белыми крысами и обучался многому интересному в Мексике, птицееды глубоко проникли в глубину моего сознания, и я был рад вернуться к ним. Охота на тарантулов здесь, хоть и продуктивная, но очень непростая задача. Если вы не знаете, где находитесь, не знаете, где и когда могут появиться самцы, вы рискуете провести целые месяцы в поисках хотя бы одного образца.

Очень редко вы сможете найти тарантула практически в любом месте, куда бы вы ни пошли. А еще реже там же можно встретить колонию пауков-птицеедов. Бывали случаи, когда я сразу же, по приходу на место работы, обнаруживал один образец, зато потом, после многочасового поиска, не находил ни одного более.

Таким образом, моя коллекция пополнилась видами из Mazatlan (Sinaloa) и Tepic (Nayarit). Одна из самок, которую я нашел там, очень полюбилась мне.

Изображение
Aphonopelma emilia, brown-banded tarantula из Santiago, Mexico


Ей было около 12 лет, а прожила она со мной еще 16. Кроме того, она имела очень боевой характер. Этой самке не нравилось то, что мы взвешивали и измеряли ее. Однако нам приходилось делать это целых два раза в год. Я назвал ее Сеньора Бельмар (Senora Belmar) – в честь местного отеля, построенного прямо на берегу Тихого океана. У Сеньоры Бельмар (Senora Belmar) была светло-коричневая окраска, что легко выделяло ее среди остальных тарантулов. Самые большие ее измерения составляли 69,3 мм в длину, а весила она 29,95 грамм. У нее была привычка: она запечатывала себя под поверхностью почвы, закупоривала входное отверстие, и оставалась там, в уединении, в течение шести недель.

Однажды, во время такого "плена" она пропустила четыре ежегодных линьки возможно, из-за недостаточного кормления.

В Тепике (Tepic) я обнаружил еще одну самку, предположительно Aphonopelma emilia (скорее всего речь о Brachypelma emilia прим.), которая пришла вместе с бананами из Сантьяго (Santiago). Она имела очень красивую окраску: надколенники и первые сегменты лапок были красно-коричневого цвета.

К западу от города Дуранго (Durango), в пяти или шести милях от Железной горы (Iron Mountain), я нашел несколько небольших пауков-птицеедов, 34 мм в длину (Evagrus sp.), которые жили в "оббитых шелком" отверстиях полтора дюйма (3,81 см., прим.) в диаметре, 12-14 дюйма (30,5 - 35,5 см., прим.) глубиной. Правда, они были скрытны, и постоянно забивались на дно норы. Достать их оттуда было довольно проблематично, поэтому не всегда я получал их в целости и сохранности. Ка было замечено, основной рацион составляли муравьи (Pogonomyrmex barbatus), обитающие рядом с норами пауков.

Недалеко от шоссе Guatimapé мы обнаружили большую колонию красивейших пауков-птицеедов, достаточно большого размера, чем-то напоминавших вид из Арканзаса (Arkansas), однако они имели красноватые волоски и другой абдомен. Собирать тарантулов здесь было одним удовольствием. Норы были неглубокие, 7-8 дюймов (17 - 20 см., прим.) в глубину, и было вполне достаточно просто начать копать, чтобы сразу достать пытающегося обороняться паука. Колония находилась недалеко от ручья, поэтому лягушки и жуки обильно потреблялись пауками.

В ранчо Тлауалило (- Tlahualilo Ranch), в районе Лагуна (- Laguna area), в штате Дуранго (Durango), я нашел идеальные условия для выполнения своей цели. Проходя по проселочной дороге через железную дорогу, я увидел самца, который скрылся в кустах полыни. На том месте я обнаружил крупнейшую колонию самых больших пауков-птицеедов, которых я когда-либо видел. Ранчо охватывает около 60 000 акров (24300 га., прим.) земли с небольшим озером. Пшеница, хлопок, и сорго выращивают здесь на орошаемых территориях. Рядом с домом управляющего ранчо была не обрабатываемая площадь, на которой выросло более или менее нормальное Мескитовое дерево. Именно там и жила колония тарантулов в норах примерно 15-17 дюймов (38 - 43 см., прим.) в глубину, вход в которые был обильно обвит паутинным шелком. Колония тарантулов была растянута по территории в двадцать акров (80937,2 м², прим.), и, возможно, вокруг ранчо находились и другие группы тарантулов. Однако я провел достаточное количество времени в поисках хотя бы одного паука, кроме тех, что нашел ранее, и не смог обнаружить ни одного птицееда.

Вид (Dugesiella crinita) из Тлауалило (- Tlahualilo) обычно вырастают до 85 мм в длину, имея при этом вес 54,7 грамма. Они очень неразборчивы в еде, и могут питаться чем угодно: жуками, ящерицами, змеями или раками. В связи с размерами эти пауки перемещаются очень медленно, однако я наблюдал, как тарантул, будучи голодным, насадил сразу две цикады, каждую на один из клыков, и все это за доли секунды.

Эти пауки-птицееды имеют средне-коричневую окраску, как и многие другие виды тарантулов, темный абдомен, после линьки, становятся бледнее после сбрасывания волосяного покрова. Тусклый цвет панциря имеет ярко выраженный зеленоватый оттенок. Самки долгоживущие, пауки просты в уходе и обращении. Это делает из них надежных питомцев.

Когда я вернулся в Тлауалило (Tlahualilo) в 1934 году, я был опечален, обнаружив, что время и неблагоприятные условия сократили колонию для нескольких особей. А приехав туда в 1954 году, я смог найти лишь два образца. Что повлияло на такое резкое сокращение численности пауков-птицеедов до сих пор остается загадкой для меня. Возможно, одна из причин – снижение годовых осадков с 9 дюймов (22,86 см., прим.) до 3 (7,62 см., прим.). Также падения влажности отразилось и на нехватке пищи, поэтому птицееды оказались в совсем невыгодном положении.

Недалеко от города Оахака (Oaxaca - крупнейший город одноименного Штата в Мексике, прим.) находится село Сола де Вега (Sola de Vega), которое имеет определенную репутацию из-за пауков-птицеедов и гремучих змей. Я не сталкивался с последними, но мне повезло найти несколько пауков. Хотя их не так уж и много, я все-таки нашел одного незрелого самца и самку. Нигде в непосредственной близости, как около Оахака были они в изобилии. Тем не менее, два образца, которые я выкопал из земли, доказал мне, что я сделал хороший выбор. Один из них был незрелым мужчина что позже стал взрослым и отплетался по крайней мере четыре раза сперм-полотном. Другой, самка, в октябре, сплела кокон, и высиживала его до апреля следующего года. В момент кладки, она раскопали довольно большую полость, которая в последствии была покрыта тонким слоем шелка. После нанесения яиц, около 1000, в желтоватой массе, она покрыла их паутиной и затем продолжил стягивать пол, подкладка, и покрытия в довольно круглый и гладкий кокон.

Очевидно, в природе требуется меньше времени, чем в штате Арканзас (Arkansas). В 12:30 вечера она закончила. К сожалению, беспокойство и сезонная холодная погода в середине апреля привела к ее смерти через две недели после она сделала кокон.

"Этот паук-птицеед хорошо известн среди индейцев Мексики; и, вероятно, имеет столько разных имен, сколько
существует племен индейцев. В долине Оахака (- Oaxaca Valley) он известен как Bichii; в районе Etla (- Etla), как Tiaca; в Санта-Крус (Santa Cruz или Mixtepic) как Вилли (Villi). В старом языке Cahita птицеед называется Huhame.
Ацтеки (- Aztecs) называют его Avachtocatle, и Mixtecans Tindooxano. Это информация была дана мне господином Г. В. Томпсоном (Mr. G. W. Thompson), который в время действовал как американский консул в штате Оахака (Oaxaca)."


Игуала (Iguala), в штате Герреро (Guerrero), является, как и Дуранго (Durango), известным местом, где проживают ядовитые скорпионы. Однако никто как в Дуранго (Durango), в Игуале (Iguala) не гордится этим, хотя яды местных скорпионов даже опаснее, чем в Дуранго (Durango). Здесь обитают около 500 видов скорпионов, которых ежегодно собирают для создания сыворотки для ужаленных ими же людей. Во время сезона дождей эти животные оставляют свои места обитания и взбираются на заборы и стволы деревьев, где они прячутся под кусочками коры. Здесь они легко собираются в больших партиях.

К моему сожалению, найти тарантулов в Игуале (Iguala) было довольно сложно. Я нанял одного из лучших гидов, который обещал мне не только обычных черных пауков-птицеедов, но красных и даже белых. В тропическую жару мы совершили поход протяженностью в 6 миль (9,7 км., прим.), однако не встретили ни одного паука.

Два года позже, в 1934, под руководством доктора Гофмана (Dr. C. C. Hoffmann) из Мексиканской Службы Здравоохранения (- Mexican Public Health Service), я совершил еще одну попытку увидеть игуальских тарантулов. Я в одиночестве бродил по дорожкам между кукурузных полей, которые, казалось, тянулись до самого горизонта. Наконец я нашел холмистое место, покрытое травой и, кое-где, немного каменистое. После осмотра камней я обнаружил там не только скорпионов, но и, к моей радости, двух пауков. Один из них был заспиртован. А другой, который был ошибочно назван Сеньорой Терезой (Senora Teresa), через шесть лет оказался красивым и крупным самцом.

В 1934 году, находясь в Мексике я также сделал одно из важнейших своих открытий. Это случилось под мостом Рио Папагайо (- Rio Papagayo bridge), в 30 километрах от Акапулько (Acapulco), прямо на стыке моста и Рио Омитлан (- Rio Omitlan). На этот раз я был подготовлен немного лучше, чем в прошлый раз. Мои сведения были основаны на информации доктора Гофмана (Dr. Hoffmann's), который когда-то собрал здесь 5 самцов сразу. Поскольку под мостом находился лишь маленький вид cantina, и я не мог провести там пару ночей, я отправился из Акапулько (Acapulco). К сожалению, мой автобус приехал днем, как раз после начала сильного и продолжительного дождя. Но следующий день выдался очень теплым и солнечным, и я посвятил все свое время поиску тарантулов.

Поиски пауков-птицеедов не были легкими: они занимали много времени и сил, ведь пауки жили на отвесных склонах с зыбучей поверхностью. Не достигнув успеха в этом деле, я обратился за помощью к местному мужчине – Хуану Климако (Juan Climaco), который обрезал кустарники недалеко от вершины склона. Он с готовностью согласился достать мне двух больших живых пауков-птицеедов всего за один песо. Я дал ему две тубы для посылок, в которых он должен был принести мне пауков на следующий день. И он не подвел меня. Когда я пришел на уговоренное место, он держал в руках две заполненные тубы.

Два красавца вида Aphonopelma smithi, которые доставил мне сеньор Климако (Sr. Climaco), были золотистого цвета и были отличным началом поисков. Но я хотел знать о них как можно больше. Поэтому я уговорил господина Климако (Sr. Climaco) провести со мной большую часть дня занимаясь исследованием тернистых кустарников и рыхлых горных пород. Однако он был одет в короткие брюки и был совершенно без обуви, видимо, забыв про острые камни и колючие кусты. В итоге, после того, как пошел дождь, я отказался от этой идеи, и попросил его поймать еще двух тарантулов. Они оказались у меня на следующий день вместе с одним дополнительным образцом, который якобы был пауком друга (Geroll ) - Климако (Sr. Climaco), и он просил за него 50 сентаво. Однако я-то понимаю, что, скорее всего, он был собран во время миграции птицеедов, где-нибудь на шоссе по пути к нашему месту встречи. Но паука я, конечно же, забрал. Из пяти самцов, которых я получил в Рио Папагайо (- Rio Papagayo), у меня сохранились двое.

Изображение
Aphonopelma smithi, golden-banded tarantula, Acapulco, Mexico


Что примечательно, они были исключительными джентльменами, если так, конечно, можно сказать про тарантулов. Чтобы заставить их укусить что угодно, будь то мышь или моя рука, уходило довольно много времени. Цвет окраски этих самцов был очень необычен среди других птицеедов, и подобного узора я не видел ни у одного вида из Северной, Центральной и Южной Америки (in North, Central, or South America). Вид из Сантьяго (Santiago), Наярит (Nayarit), имеет красно-коричневые полосы на лапках. Все остальные пауки-птицееды, которых я видел в живую или на иллюстрациях, являлись однотипными по цветовой гамме коричневого или серого цвета. Их цвета варьировались от очень светлого, как у видов из Масатлан (Mazatlan), до почти черного, в зоне Панамского канала и в штате Чьяпас, Мексика (- Canal Zone и in Chia-
pas, Mexico).

Виды Папагайо (Papagayo) имеют четыре средне-коричневый полосы, чередующиеся с тремя золотисто-желтыми полосами на всех лапках. На "щупиках" есть три коричневых и две золотых полосы. Панцирь имеет желтую окраску, а живот – коричневую. Половозрелый самец довольно большой, и достигает 64,7 мм в длину и 26,0 грамм веса.

Золотистые пауки имеются и в других частях Мексики (Mexico), однако они не так распространены. В Куэрнавака (Cuernavaca) владелец служебной станции имеет достаточно большую коллекцию высушенных образцов насекомых, пауков и других членистоногих. Среди них я также увидел и этот вид пауков-птицеедов. Все пауки были самцами, потому, что они были собраны, видимо, во время миграций. Однако точного ответа на вопрос, когда пауки были пойманы, я не получил.

Штат Чьяпас (Chiapas) на протяжении многих лет привлекает антропологов и археологов. И я тоже надеялся, что найду там что-то интересное для себя. Сообщения моих друзей рассказывали, что пауки-птицееды здесь – явление очень частое. Кроме того, они имеют довольно большие размеры. Я остановился в Тустла-Гутьеррес (Tuxtla Gutierrez), столице штата Чьяпас (Chiapas). Это небольшой город, окруженный холмами и находящийся на высоте 1700 футов (518,16 м., прим.) над уровнем моря. Несмотря на тропический климат, в городе редко бывает аномально жарко. Обычно идут проливные дожди, которые в этих местах довольно частое явление. Ливни превращают улицы в реки грязи и мешают полевым работам.

Найти пауков-птицеедов оказалось делом непростым. Многие водители отвозили меня в различные места во всех направлениях от города, уверяя меня в том, что мы едем в правильном направлении, но мои результаты были не совсем утешающими. Самая лучшая охота на пауков получилась на местном кладбище. Проходя мимо могилы, я заметил нору возле надгробного камня. Там же я обнаружил еще несколько. Норы были довольно большими, а входы были выстланы паутиной. В одно из отверстий я капнул немного воды, и через 20 минут оттуда появился птицеед. Он был похож на паука из Тлауалило (Tlahualilo) – они были примерно одного размера. Однако этот был темноватый, даже черный. Черные лапки были помечены мелкими светлыми полосами; на черном животе находилось очень тонкое покрытие из коричневых волос; панцирь был темным. Этот вид Aphonopelma vagans (скорее всего речь о Brachypelma vagans, прим.) является перспективным объектом для дальнейшего изучения. Но пока я не могу вернуться снова в штат Чьяпас (Chiapas), я с интересом наблюдаю за развитием незрелого образца, что я привез с собой в Арканзас (Arkansas).

От местных таксистов я не узнал практически никакой полезной информации. Я узнал, что наполовину выросшие пауки-птицееды называются yerbas (или herbas), а взрослые особи больших размеров уже называются тарантулами. Согласно народному фольклору и прочим небылицам Мексики, Центральной и Южной Америки, yerbas убивают лошадей. Говорят, что они кусают лошадей чуть выше копыта, чтобы добыть немного волос для своей норы. Как результат травмы, копыто в скором времени отпадает и лошадь умирает. Это самая настоящая фантастика. По словам Джорджа Боумана (George Bowman), копыто лошади отпадает вследствие того, что во время сезона дождей оно может быть ранено. И, из-за попадания различных инфекций, копыто, в итоге, отпадает.

Но давайте вернемся к нашему кладбищу. Помимо того, что я смог ловить пауков-птицеедов не лазя по отвесным склонам и холмам, я также обнаружил некоторые интересные вещи в этом месте. Например, на каждой могиле есть пометка, которая показывает, на какой период времени продлена аренда места. Если же семья умершего оплатила неограниченное количество времени, то на могиле будет надпись "en perpetuo". В одной из таких могил я нашел нору птицееда. Там жила самка. Я не стал ее трогать. Учитывая ее вероятную малую подвижность, она действительно может жить там неограниченное количество времени.

Когда была создана биологическая лаборатория Барро Колорадо в зоне Панамского канала (When Barro Colorado Biological Laboratory in - Canal Zone), в начале 1924 года, я сразу решил провести свой ежегодный отпуск в Панаме (Panama), надеясь встретить немного пауков-птицеедов, которые часто приезжают в США вместе с бананами. Как и тогда, сейчас они рассматриваются как невероятно опасные, если не смертельные. Я хотел бы определить, насколько это возможно, насколько ядовиты они, и узнать, где и как они живут и какие шансы быть укушенным этими пауками.

Так как моей основной целью было выяснение степени ядовитости, я также захватил с собой клетку с семью крысами. Поскольку я собирался в зону Панамского канала (- Canal Zone), у United Fruit Company в Новом Орлеане (- United Fruit Company at New Orleans ) не было возражений, но белые крысы, видимо, никогда прежде не были включены ни в чей багаж. Я некоторое время не мог договориться по поводу их перевоза. В итоге я смог сделать так, чтобы они были доставлены как птицы и по вполне разумной цене.

В зоне Панамского канала (- Canal Zone), в частности на острове Барро Колорадо (Barro Colorado Island), было замечано довольно много пауков, однако найти их, все-таки, было довольно большой проблемой. Я нигде не мог найти точной информации, где именно мне искать заветных тарантулов. Однако в местной газете "Estrella de Panama" я увидел объявление, где птицеедов предлагали за 10 центов, причем пауки не были выращены в лаборатории. Это было довольно странно, ведь даже удавы считаются там менее опасными, чем пауки-птицееды, и мало кто осмеливался «вступить в схватку с опасным зверем».

Несколько поездок в джунгли и даже на остров Барро Колорадо (Barro Colorado Island) были безуспешными. Этот остров, был сформирован при озере Гатун (Gatun), был как настоящий Ноев ковчег. По существу, это вершина горы площадью около шести квадратных миль (1553.9929 га., прим.). Когда вода в окрестностях поднялась, животные пытались найти убежище, и многие из них собрались на горе. Здесь можно было процветать и размножаться, поэтому здесь они жили, словно животные в райском тропическом лесу. Красные обезьяны, коати, пекари, большие голубые бабочки Морфо, многочисленные причудливые пауки и пальмовые гадюки, которые очень заинтересовали меня, но я пришел сюда изучать птицеедов.

Поездка в Старую Панаму (Old Panama), наконец, началась. В руинах собора Сан Анастасия (- San Anastasia Cathedral) я обнаружил образец доминирующего в этой местности вида (Sericopelma Communis). Сразу после этого я нашел достаточный запас самок и некоторых самцов на террасе вдоль Quarry Road - приблизительно 100 ярдов (91,4 м., прим.) от моего места жительства, в доме № 217.

Серый и очень волосатый самец, который был найден на горе Надежда (Mt. Hope), оказался новым, неизвестным до этого видом, который д-р Петрункевич (Dr. Alexander Petrunkevitch) назвал Psalmopoeus pulcher. Но не смотря на мои долгие и упорные поиски, я не смог найти ни самца, ни самку этого вида на той горе.

Вторая поездка в Панаму (Panama), которая проходила во время сезона засухи, была намного более плодовитой. Чарльз Палм (Charles Palm), сотрудник из Корнельского университета (Cornell University), ранее мой ученик и помощник, был со мной, и оказывал очень ценную помощь. У нас не было проблем в поисках пауков-птицеедов на острове Барро Колорадо (Barro Colorado Island). Один из очищенных склонов был усеян норами пауков. Одного из птицеедов я уговорил вылезти наружу путем капанья воды в нору. Другой же, которого мы выманивали подобным образом, отказался вылезть из своего убежища. Еще одного мы пытались откопать, но после исследования норы около фута (30,48 см., прим.) в глубину и около шести футов (182,88 см., прим.) в ширину, мы оставили это дело.

В лабораторном корпусе я, наконец, увидел своего первого паука-птицееда, который жил над землей - его гнездо находилось над передней дверью здания. Вход туда находился со стороны и еще один - из верхней части его убежища. Между ними был тонкий слой шелковой паутины, который, судя по многочисленным застрявшим там жукам, был не только «обложкой», но и выполнял защитную функцию. Вообще, паука нашел не я – его показал мне мой коллега. Я даже и не думал, что рама двери может служить отличным местом для резиденции паука.

Ночью на террасе вдоль Quarry Road мы снова обнаружили тарантулов, которые сидели прямо возле входов в свои норы. С помощью фонарика мы легко собрали нужные нам образцы.
На обочине одной тропинки мы обнаружили пауков, которые жили в норах локтевой формы, размерами от 8 до 10 дюймов (20,32 - 25.4 см., прим.) глубиной, и около фута (30,48 см., прим.) в ширину. Скорее всего, они принадлежали к виду Sericopelma communis.

Изображение
Sericopelma communis, male, Panama


На другой тропе мы обнаружили еще один вид тарантулов.

Изображение
male из - same species


Их норы не были такими глубокими и были меньше в ширину. Чтобы достать их невредимыми, нам потребовалось практически полностью разрушить их норы.

Жители Панамы, как мы узнали, обычно называют пауков-птицеедов антилопами из-за невероятной мощи их прыжка. Многие считают их невероятно опасными из-за этого.

В Гондурасе (Honduras) я пользовался гостеприимством Джорджа Ф. Боумана (George F. Bowman), в научно-исследовательском отделе United Fruit Company в Ла Лиме (- Research Division из - United Fruit Company at La Lima). Туда я попал в самый разгар бананового сезона. Я бродил по огромным плантациям, обыскивая листья деревьев. Я нашел множество очень интересных пауков, но, к сожалению, ни одного птицееда так и не увидел. Некоторые большие пауки Pisauridae, например Cupiennius sallei, с их чрезвычайно длинными лапками 8-10 дюймов (20,32 - 25.4 см., прим.), полностью вытянутыми спереди и сзади, были очень похожи на тарантулов, что я нашел в местном магазине Piggly Wiggly.

После неудачи на банановых плантациях, я поехал в предгорья вблизи Сан-Педро (San Pedro). Там я нашел ранчо г-на Карлоса Трау (Mr. Carlos Trau), где в полых бревнах я нашел сразу несколько видов пауков-птицеедов.
Из тарантулов я сохранил два образца средних размеров (в длину 43,8 мм и 46,7 мм). У одной из них были вьющиеся волосы, из-за чего она получила имя Кудряшка (из Curly). Она прожила три года и три месяца, при этом увеличив свой размер до 56,0 мм. Кудряшка была намного спокойней второго паука – ее было очень трудно уговорить укусить кого угодно, что было очень нужно для одного из наших тестов.

В Панаме и Гондурасе и даже в Мексике, где я был в состоянии найти самок и некоторые самцов тарантулов, нигде из этих мест я не видел такого большого количества мигрирующих самцов, которое фиксируют ежегодно в Арканзасе, Оклахоме и Техасе. Либо это происходит в этих странах в гораздо меньших количествах, или местные пауки не привычны к таким путешествиям.

Когда, с разрешения Фулбрайта (Fulbright), я и моя семья поехали в Ямайку (Jamaica) на год, я планировал провести там долгосрочное исследование, которое длилось бы более одного календарного года. Но, к моему глубокому сожалению, я обнаружил, что мангуст, привезенный сюда в 1872 году, полностью уничтожил тарантулов на острове. Все, что я увидел - смонтированной образец тарантула в Музее естественной истории (- Natural History Museum). Наряду с тарантулами, мангустами также были истреблены игуаны, очень серьезно сократилось популяция ящериц и змей. К счастью, некоторые паукообразные, такие как коричневая и черная вдова, а также некоторые скорпионы, остались, и поэтому я обратился к ним, как к подходящим объектам для исследования.

Через пару недель в Тринидаде (Trinidad) я нашел местность, где птицееды жили над землей и где я мог их легко обнаружить. На склоне вблизи собора Святого Бенедикта (St. Benedict monastery is located) я нашел замечательное место для моей охоты. Вместе с парой учеников из монастыря, мы пошли вдоль тропы, ведущей к водохранилищу. Вскоре мы увидели множество нор пауков-птицеедов, которые были вырыты в глине. И молодые, и зрелые особи были сразу же собраны на том месте.

На нескольких полях какао возле Гран Кува (Gran Couva) птицеедов также было очень легко обнаружить. Г-н С. Ю. Шепард (Mr. C.Y. Shepard,), завуч колледжа, что находится севернее собора Св. Бенедикта, отвел меня на свой участок, после чего договорился с соседом. Для облегчения моей задачи, добродушный сосед попросил одного из своих помощников отвести меня на ближайшую плантацию какао. Для создания специального оттенка, деревья кофе смешивалось с банановыми. Там было очень много сухих листьев, где мы обнаружили большое количество птицеедов различных размеров и возрастов, но, что примечательно, ни одной взрослой особи мы так и не встретили.

Так как существовало множество историй и баек по поводу того, что тарантулы – это «пауки бананов», я очень сильно хотел и старался найти их на банановых деревьях. Однако, меня удивило то, что, когда мы нашли этих тарантулов в листве, мой путеводитель на ломаном английском сообщил мне: «Они – не банан. Они – фига». Дело в том, что в этой местности низкорослый банан, который был скрещен с кофе, называется фиговым деревом, и меня крайне порадовал тот факт, что я нашел тарантула в опавшей листве этого дерева.

На плантации г-на Шепарда (Mr. C.Y. Shepard's) я тоже смог легко обнаружить птицеедов, которые прятались в канавках, образованных в стволах бессмертного дерева (Erythrina). Здесь они жили в довольно сложном и плотном шелковом убежище. Когда я потревожил один из таких домов, паук быстро переметнулся на другую сторону дерева. Прошло две минуты, прежде чем я смог снова найти эту самку. Она сидела на дереве, выставив передние лапки далеко вперед, а задние – наоборот, держала позади, от чего она казалась плоской и очень стройной. Действительно было похоже на то, что самка, таким образом, замаскировалась, став очень похожей на кору дерева, как по цвету, так и по форме.

Доктор Киркпатрик (Dr. T.W. Kirkpatrick), энтомолог из колледжа, сообщил мне, что он нашел птицеедов, живущих в бромелиевых деревьях (Bromelia Pinguin). Он видел пауков так высоко, как он смог залезть, и считал, что они также живут гораздо выше.

Тарантулы из Тринидада (Trinidad), названные В. Ж. Гертшем (W.J. Gertsch) из Американского музея естественной истории (- American Museum из Natural History), как Avicularia velutina, являются наиболее агрессивным и драчливым видом, с которым я столкнулся. Обращаться с этим видом стоит с некоторой осторожностью. К счастью, после нескольких лет в неволе они приобретают некоторую степень покорности хозяину.

Вид имеет красивый цветной узор, преимущественно серый, с рядом разбросанных черноватых пятен вдоль середины живота. Кроме того, вдоль верхней поверхности лапок можно заметить некоторые очень узкие светло-коричневые полосы. Нижняя поверхность двух первых пар лапок имеют блестящую зеленовато-голубую окраску. Это украшение выставляется напоказ только тогда, когда тарантул принимает угрожающую позицию, и может быть истолковано как предупреждающий знак, который служит чтобы остановить некоторых потенциальных нападающих.

Мы не наблюдали самцов вида Avicularia velutina, однако у мне доложили о некоторых самцах, которых видели на холме недалеко от монастыря Санкт Бенедикта ( St. Benedict Monastery), в конце ноября, что совпадает со временем появления самцов в других регионах – Панаме, Мексике и т.д. Две самки, которых я привез домой, сейчас чувствуют себя просто отлично. Раньше я взаимодействовал с ними исключительно в перчатках, однако сейчас я беру их так же, как и остальных.

Кроме того, я хотел бы добавить, что вопреки популярному мнению, что пауки не умеют прыгать – из-за своей слепоты они не могут сделать это в принципе, ведь они должны знать траекторию полета и хорошо видеть свою цель.

Из книги «Тарантулы» Уильям Баерг
Если Вы не нашли ответ на свой вопрос, то напишите нам.
Отправить сообщение